понедельник, 3 июля 2017 г.

«Моя-по-твоя»: Как русские и норвежцы стали говорить на одном языке

Жители приграничных территорий знают: хочешь торговать с соседями – найди с ними общий язык. Если у вас водится вкусная треска, а они выращивают нужную вам пшеницу – то рано или поздно вы встретитесь на рынке. Однажды так встретились норвежцы и русские поморы. А вскоре возник руссенорск – особый норвежско-русский язык.

Торговые связи между поморами и норвежцами существовали с XIV века. Именно торговля с русскими помогла «подняться» Северной Норвегии – когда в середине XIX российский консул посетил эти земли, он удивился, насколько развитой оказалась эта провинция.


Где использовали руссенорск?

В конце XVII века русские и норвежские рыбаки заговорили на руссенорске. Этот смешанный язык, или «пиджин», облегчал взаимодействие во время промысла и навигации. Нужно было понимать – сколько стоят товары, в обмен на что их готовы отдать, куда движутся суда и откуда они прибыли. Лексика сохранившихся текстов на руссенорске ограничивается в основном мореходной и торговой тематиками.



Карта промыслов поморов



Вполне возможно, что руссенорск употреблялся и в «неформальных» ситуациях, ведь русские и норвежцы много общались вне торговли. В описаниях их контактов сохранились свидетельства о том, что рыбаки играли друг с другом в мяч, русские дарили норвежским детям конфеты, а норвежцам нравилось пение русских. 

В северных норвежских землях регулярно устраивались ярмарки, приходившие корабли пополняли там запасы рыбы, покупали гагачий пух. Жители окрестных территорий съезжались на такие ярмарки со своими изделиями, брали с собой семьи. Русские привозили на продажу мед, мыло, овес, парусину, муку, мануфактуру. В разное время торговля осуществлялась с разной степенью легальности – правительства обеих стран то облагали торгующих пошлинами, то напротив, поощряли.


Как продавали и покупали на руссенорске?

Норвежские рыбаки.



Много лет торговля между поморами и норвежцами была меновой – один товар прямо обменивался на другой. В текстах на руссенорске сохранились свидетельства об этом: «Slik slag, en og en halv voga treska, så en voga mukka». (За вог муки два вога трески). На руссенорске можно было и выразить недовольство ценой: «Njet, brat! Kuda moja selom desjevli? Grot dyr mukka på Rusleien dein år» (Нет, брат! Куда я могу продать дешевле? Мука в этом году в России очень дорогая!»).



Помори.



А после удачной сделки или разговоров о море и товарах можно было и расслабиться: «Davai paa moia malenka tabaska presentom» (Дай мне немножко табачку в подарок), «Davai på kajut side ned så dokka lite kjai drinkom. Ikke skade» (Спускайся же в каюту и попей чаю. Это не повредит). Сохранилась также лексика, показывающая, что говорившие на руссенорске ценили и крепкие напитки.






Бочки с норвежской рыбой в Архангельске.




Я (говорю) как ты (говоришь) – moja på tvoja

Руссенорск выделяется на фоне многих других смешанных языков: это не «упрощенный» язык колонизаторов, а средство коммуникации равноправных партнеров. В нем примерно 50 % норвежских слов, 40 % - русских и 10 % - понятных обеим сторонам слов из других языков, таких как английский, немецкий, финский. Мореходы неплохо владели «международной» морской терминологией, поэтому проще было использовать именно ее.

Мы не знаем, как руссенорск звучал: Олаф Брок, первый лингвист, который его описал, пользовался записями текстов на руссенорске. При нем на этом языке уже не говорили. Но скорее всего в нем большую роль играли жесты, мимика и интонация. Возможно, именно в попытках описать то, что нужно купить или продать, снабженных красноречивыми жестами, и возникли первые предложения на руссенорске. 


Просто выучить, просто говорить

Взятые из разных языков слова в руссенорске сильно упрощались. Исчезали сочетания звуков, которые сложно было выговорить той или другой стороне: например, русское «здравствуйте» начало выглядеть как «drasvi». Не стало в руссенорске и привычных для русского человека рода и числа у существительных – вместо этого многие слова этой части речи приобрели окончание «а»: «damosna» (таможня), «vina» (вино), «balduska» (палтус).



Поморская семья в Норвегии/



Интересно, что вместо «я» и «ты» в руссенорске употреблялись формы «моя» и «твоя». Точно такие же формы использовались в русско-китайском пиджине (смешанном языке) – кяхтинском. Именно из него в «большой» русский язык пришла знаменитая фраза «моя твоя понимай нету». 

Если нужно было использовать какой-либо предлог, то употребляли «по» (på) – он есть и в норвежском, и в русском, хоть и с разными значениями. 

Пользуясь записями текстов на руссенорске, лингвисты выделили в нем примерно 400 слов – такого количества хватало для общения на важные для обеих сторон темы. Если требовалось описать какое-то явление или предмет, для которого в руссенорске отсутствовали слова, то приходилось изобретать целую фразу. Например, «церковь» была названа «домом, где говорят о Христе». Иногда владевшие руссенорском норвежцы считали, что они хорошо говорят по-русски, а русские – что они отлично понимают норвежский.



Норвежец и русский - капитаны рыболовецких шхун



Пока руссенорск был единственным средством общения, его высоко ценили и учили все, кто контактировал с русскими или норвежцами по торговым делам. На руссенорске нельзя было заговорить «сходу», он был непонятен тем, кто его никогда не учил. Но к середине XIX века стало понятно, что для бизнес-контактов руссенорска мало. 

Богатые норвежские купцы начали отправлять детей учить настоящий русский язык в города Русского Севера. И руссенорск начал восприниматься как странный и смешной исковерканный язык. 



Поморы на промысле.



У простых рыбаков не было возможности отправить детей на учебу в другую страну, поэтому руссенорск оставался в ходу до революции, когда контакты между странами оказались разорваны. Многие поморские семьи не захотели жить в новых условиях и на своих шхунах отправились к соседям-норвежцам. Те их приняли. И сейчас в Северной Норвегии есть норвежцы с русскими фамилиями. В городе Вардё даже открыт памятник русским поморам.